На рубеже XX и XXI веков музыкальный критик Джон Сибрук ввел в обиход провокационный термин — «ноубрау». Этим словом, буквально означающим «без бровей», он предложил описывать современную американскую культуру, сравнив ее с гигантским торговым центром. В этом пространстве продукты элитарного, «высоколобого» искусства беспорядочно соседствуют на полках с продукцией массового, «низколобого» потребления. По мнению Сибрука, в этой новой реальности произошло размытие всех традиционных границ. Авторитет «старых культурных арбитров» — критиков и экспертов, которые отделяли высокое от низкого, — был поколеблен. Их место заняли новые критерии — популярность и модность. Сибрук видел в этом процессе угрозу: погоня за коммерческой выгодой и широкой аудиторией, по его мнению, вела к гомогенизации культуры и притуплению вкуса.
Однако со временем термин «ноубрау» перестал быть просто негативной оценкой. Ряд современных исследователей, и прежде всего американист Питер Свирски, увидели в нем продуктивную аналитическую категорию. На протяжении двух десятилетий Свирски и его коллеги изучают феномен популярности в современной культуре. Их интересует, как в одном тексте сочетаются индивидуальное авторское начало и коллективные жанровые ожидания, как наши представления о культурной иерархии влияют на восприятие и как мы выносим эстетические суждения.
Свирски предлагает взглянуть на культуру не как на застывшую пирамиду с «верхом» и «низом», а как на динамичную систему, где уровни постоянно взаимодействуют. Границы между элитой и массой всегда были проницаемыми, и именно этот обмен питает культурную динамику. Особенность же нашей эпохи, которую и описывает термин «нобрау», — это информационное изобилие. Благодаря технологиям массовой коммуникации продукты из разных социокультурных контекстов оказались одинаково доступны. Но человек в этой ситуации — не пассивная жертва. Как отмечает другой исследователь, Артур А. Бергер, современный потребитель культуры похож на туриста — он относительно свободно и осознанно перемещается между уровнями культурной иерархии, делая свой выбор.
Ключевой объект изучения для Свирски — это отдельные произведения, которые добиваются признания у самых разных аудиторий, преодолевая узкие сегменты «высоколобых» или «низколобых». Успех измеряется не только тиражами, но и рецензиями, премиями, дискуссиями в сети и экранизациями. И этот успех, по мнению ученого, имеет эстетические причины. Авторы таких текстов находят неожиданные комбинации, мастерски смешивая знакомые элементы как из высокой, так и из массовой литературы. Таким образом, «нобрау» — это не хаос и не отсутствие критериев, а особая стратегия. Это и текст определенного качества, и определенный тип читателя, и манера чтения, требующая двойной перспективы: умения распознать знакомые жанровые клише и одновременно оценить новизну их исполнения.
Исторически феномен «ноубрау» сформировался в начале XX века, когда противопоставление элитарного и массового приобрело современные очертания. Развитие литературного рынка, появление популярных жанров и расширение читательской аудитории привели к тому, что экономические факторы стали определяющими. Именно тогда в критике укрепился «френологический» подход, делящий аудиторию по «высоте лба», а иерархия в литературе стала проекцией социальной иерархии.
Но именно формализация этих позиций породила и обратный эффект — появление текстов-гибридов. Эти произведения сознательно соединяют элементы высокой и массовой культуры в новое эстетическое целое, привлекающее внимание самых разных читателей. В таком популярном произведении эстетика и коммерция не исключают, а дополняют друг друга. Важно, что деление на «верх» и «низ» при этом не исчезает. Наоборот, оно сохраняется, и именно поэтому авторы понимают, какие правила они нарушают, смешивая элементы, а читатели способны оценить их мастерство.
Получается, «нобрау» — это не хаос и не падение вкуса, а сложная и многомерная культурная система. Ее можно представить как множество взаимодействующих семиотических систем, в каждой из которых действует своя ценностная оппозиция. Один и тот же текст в разных системах может занимать разные позиции, будучи одновременно «низовым» и «элитарным». Следовательно, «нобрау» как стратегия восприятия требует от нас признания относительности культурных ценностей и готовности увидеть в популярном тексте сложный и многогранный дискурсивный объект, который говорит на нескольких языках сразу.
